Холст, масло 1990 г. Размер 125 х 104 см.
Это двухфигурная композиция на фоне пейзажа.
Здесь много пространства, много интересных деталей, и история рассказана подробно.
Вначале у автора был замысел изобразить библейскую легенду о том, как слуга отправился в дальний край посмотреть невесту для своего господина. Встретив ее у колодца, он попросил у нее воды, и та его напоила. После чего слуга отправился домой с радостной вестью, что невеста – достойная девушка во всех отношениях.
Библейские сюжеты Калашников писал неоднократно. Но во что, в конце концов, трансформировался этот сюжет?.. Русоволосый путник пришел в Грецию и поклонился статуе с кувшином. Он поклонился в ее лице всей античной культуре. Посмотрите на удивительную деталь на первом плане – фрагмент древнегреческой колонны с синим васильком… (откуда тут ей взяться, в библейские-то времена?) Это самая поразительная деталь тут.
Композиция выстроена по классическим канонам (первый, второй и третий планы присутствуют). На первом плане изображены девушка-статуя с кувшином и мужчина, на втором – колодец. На третьем – строение, скала, дерево.
Построение перспективы по-своему виртуозно (и плоскость, начиная со второго плана, как будто бы опрокидывается на нас). Автор сочетает два "разноракурсных" изображения, использована обратная перспектива.
Рисунок – неоавангардный (неопримитивистский) с упором на выразительность поз и жестов. Как всегда, обращает на себя внимание манера изображения рук героев. Они велики и развернуты на зрителя всеми пальцами (как на показ).
И тела написаны без должной академической прорисовки. В фигурах сквозит условность, но позы убедительны. Верность анатомии в позах сочетается с намеренными искажениями. Если бы Калашников выполнял все академические требования (перспективные, анатомические), то не смог бы показать нам многое из того, что мы видим на картине сейчас: ясность жеста рук, его демонстративность. Мы не увидели бы дорогу в горах, колодец с деревом. История, рассказанная на холсте, от этого бы только потеряла. Иногда научная точность начинает противоречить замыслу творца.
Сложно не проникнуться очарованием этой идиллической сцены. Зритель как будто вместе со странником почтительно прикасается к статуе. Таким образом, происходит приобщение к духу античности – через поколения.
По колориту картина очень праздничная. Полотно дышит южным воздухом, в ней – атмосфера Греции, в ней много солнца. Например, освещенные солнцем скалы и дом из светлого туфа.
Обратите внимание на то, как искусно написано женское платье и одежда стоящего к нам боком путника. Надобно сказать, что античные статуи, когда их создавали, абсолютно не были белыми. Они были раскрашенными – цвет лица, глаз, одежды радовали всех своей праздничностью, яркостью. А белыми статуи сделали годы нахождения в земле! И художники Возрождения, найдя античные статуи в раскопках такими белыми, так их и воспели. И все дальнейшие века мы изображаем их белыми, как сам мрамор. На картине же – тут девушка или статуя, сразу не поймешь. Одежда – еще бело-красно-вишнево-желтая, лицо и руки уже белые.
Атмосфера картины проникнута любовью к античности. Эта любовь всегда живет в сердце Анатолия Калашникова.
С.А.
