Холст, масло. 2000 г. Размер 98,5 х 130,5 см.
Интерес художника к библейским темам простирался так далеко, что он создал апокриф, изобразив на холсте не существовавшую сцену разговора апостола Петра и Птицы (!).
По Евангелию, Христос сказал своему ученику, будущему апостолу, что сегодня еще не успеет пропеть петух, а ты, Петр, «трижды отречешься от меня». Художник написал около десяти вариантов «Петра и петуха». И его понимание сюжета кардинально трансформировалось с годами. От иллюстрации к Библии в вариантах 80-х годов до оригинальной трактовки работы 2003 года, представленной в нашей галерее.
Птица зело велика, страшна и агрессивна, у нее яркое оперение, голенастые ноги, огромный клюв-пасть. В эту пасть легко войдет голова апостола, если тот не остережется. «Птица-зверь»почти уже загнала его в угол. Но из-за спины Петра льется свет, и эта мощная поддержка есть последняя его опора. Апостол сидит в растерянности, он разбит, не в силах подняться на ноги, лишь в увещевающем жесте протягивает вперед руки.
…У ног Петра мы видим связку кистей. Перед нами Художник, Творец, а незваный гость, Петух, стало быть, ворвался в его мастерскую?
Кто же борется с творцами по жизни? Грубые невежи, чинуши, облеченные властью, и прочие недалекие представители рода человеческого. Брусиловский их писать не захотел. Все их черты он придал одному петуху — и птица раздулась до невообразимых размеров, возомнила о себе невесть что; кажется, что она вот-вот заклюет апостола.
С трактовкой сюжета все ясно. Это старая история непонятого Художника, конфликт между пошлостью и гением, между невежеством и светом. Вероятно, в этой картине в иносказательной форме автор повествует о своей борьбе за свободу творчества.
(Нередко бывает, что у героев Брусиловского мы находим портретное сходство с ним самим.)
Вот и апостол Петр нам кого-то очень напоминает — человек зрелого возраста, не атлет, с крупной головой и высоким лбом, пристальным взглядом небольших глаз…
… человек, с которым художник отождествляет себя, которому он сопереживает, приобрел черты своего создателя.
Картина разделена цветом на две почти равные половины — левую с Петром, и правую с атакующей птицей. Фон правой части — красно-коричневый, пропеченный (дело пахнет жареным); но сам петух переливается всеми цветами радуги. Не петух, а павлин какой-то! Левая часть полотна решена в более спокойной голубовато-сиреневой, серебристой гамме.
Почему же сюжет трагический — а на холсте праздник цвета?
Потому что художник при любом раскладе воспринимает мир пластически, он не может воспринимать его иначе, не может им не восхищаться. Художник отнюдь не прокурор — нет, он, скорее, адвокат жизни.
Сам процесс создания образов, процесс нанесения красок на холст такому отношению способствует. Художник с одинаково-истовым наслаждением пишет и мерзавцев, и прекрасных людей.
Мудрец Брусиловский воспринимает и показывает эту драму в лучах мягкого северного освещения, дневного жемчужно-голубоватого света. Холодный, спокойно-струящийся свет из невидимого окна освещает руки и часть лица апостола, попадая на лицо птицы, смягчает и ее.
В картине — серьезное философское, нравственно-эстетическое содержание.
Вообще, весь библейский цикл Брусиловского — одна большая тема, тема зла, враждебных человеку начал мира, — и противостояния им человека.
В картинах Брусиловского нет канонического следования достоверности в воспроизведении новозаветных событий, как нет и следования классическим христианским образцам (фрескам эпохи Возрождения).
С.А.
